Уильям Р. Форстчен 
Спуск к Океану

Затерянный полк – 

«Down to the sea»: 
Глава 3

— Мой господин. 
Хазин вздрогнул, растерявшись на секунду, пока просыпался. Он всегда ненавидел корабли, их постоянное движение, смрад, поднимающийся снизу.
— Мой господин, там корабль.
Хазин сел, кивая и устало потирая затылок. Капитанская койка была слишком мала для его гигантского туловища. С ростом в девять футов он был выше любого из его расы.
Он напрягся, почти потеряв равновесие, когда из-под его ног ушла палуба. Он взглянул на посланника, послушника их ордена, но тот очевидно привык к мору; он легко сохранял равновесие, чувствуя себя как рыба в воде.
Хотя море было театром, на котором разыгралась партия физической мощи казанов, оно являлось стихией, которую он в тайне боялся. Среда, которую он не мог контролировать, была местом, где он легко мог управлять умами других.
На борту корабля, его судьба находилась в руках слишком многих неизвестных факторов. Несмотря на все тщательно разработанные планы, на игры внутри игр, всегда существовала вероятность, что однажды очередной шторм отправит его на дно. Или пираты из Оранжевого Знамени, которые не признавали никакой власти, могли взять их на абордаж и потребовать выкуп. Или противник с флотом из ста судов мог внезапно появиться там, где он не должен был появляться.
Он стал возиться, чтобы вычистить складки своей окровавленной одежды. Кровь Ханаги — ее засохшие крупинки осыпались на пол. Он ничего не почувствовал, хотя это была кровь императора, которому он якобы служил с ранней юности.
Бедный глупец, он должен был видеть это. Всё являлось всего лишь частью «Плана», спрятанной реальностью. Все в этом мире было всего лишь тенью более глубокой реальности. Ханага должен был ощущать это. Его брат Ясим, знал это. Вот почему он теперь был императором, по крайней мере в этот момент, а Ханага погиб.
Послушник — красная полоска на его левом рукаве отмечала его как «труд» второго ордена — вежливо ожидал, но Хазин чувствовал возбуждение юного воспитанника.
— Корабль, а наш капитан не знает что это, — предположил Хазин.
— Да, мой господин, он просит вашего присутствия на палубе.
— Тогда, веди.
Хазин последовал за ним наружу из каюты и поднялся на палубу.
Полная темнота на море всегда слегка нервировала, и ему потребовалось время, чтобы приспособиться, пока он, покачиваясь, наполовину ощупью пробирался вперед через лабиринт трапов, который привел его на мостик. Когда глаза привыкли к темноте, он смог различить отблеск огня за кормой, вспышки света, осветительный снаряд зависший на горизонте; спускающийся и исчезающий. Помимо морской битвы сверкал человеческий город пожираемый пламенем.
— Мой господин, Хазин.
Капитан поклонился при его приближении. Хотя номинально корабль принадлежал флоту Синего Знамени Ханаги, фактически он был укомплектован экипажем из его ордена, или, по меньшей мере, теми из его ордена, кто был лоялен к нему, еще одна сложная взаимосвязь. Это была его подстраховка, то, чего Великий Магистр ордена не предвидел. Да, ему было приказано убить Ханагу, поскольку орден решил перейти на другую сторону, но собственное выживание Хазина не предполагалось.
— Впередсмотрящие доложили, что видят корабль, — объявил капитан, — он со стороны правого борта по носу, дистанция меньше лиги.
— Императора?
Капитан покачал головой и Хазин вспомнил, что термин более не применяется к личной ассоциации с этим титулом.
— Ханаги или Ясима?
— Полагаю, ничей, — капитан указал на ночной бинокль, закрепленный на леере мостика.
Хазин наклонился, сразу ничего не увидев. Наконец, он заметил намек на что-то, более темную тень на темном горизонте. Необычный силуэт, мачты… у корабля были мачты.
— Люди?
— Я так думаю.
— Не похоже ни на что, что мы видели раньше, не так ли? — прошептал Хазин.
— Это не островные торговцы и не их ренегаты. Слишком большой для этого, и видны искры. Явно, у него есть двигатели.
Хазин медленно оттянул бинокль назад, пытаясь компенсировать качку корабля, снова обнаруживая тень. Корабль выглядел в таком ракурсе, что находился под углом почти прямо к точке пересечения курсов.
— Я не думаю, что он видит нас, — произнес капитан, — он не менял курса с тех пор, как мы заметили его. Он уже на дистанции поражения.
«Кто это?» задумался, Хазин. Определенно это не императорский или любой другой корабль из флотов Знамен. Ни один парусный торговец, человеческий или казанов, не будет сегодня в сотне лиг от этого места. Только идиот будет блуждать где-нибудь поблизости от этого противостояния между претендентами на трон.
Итак, либо это был слепой идиот… или это были люди, которые, как известно, занимают северное побережье. Янки, которых было так легко отпугнуть договором, пока империя улаживала внутренние разногласия.
Они должны будут сражаться с ними, со временем, особенно теперь, когда они достигли моря и замахнулись на него. Но здесь, сейчас?
Он взвесил возможности. Позади него план был выполнен… и разрушен. Ханага, глупец, был мертв. Новый император хорошо заплатил Ордену за предательство, но он не знал, что это было, на самом деле, всего лишь частью борьбы за власть внутри самого Ордена, попыткой Великого Магистра устранить не только Ханагу, но и также своего лейтенанта.
Хазин усмехнулся, задумавшись, сколько времени должно пройти, прежде чем он позволит узнать Великому Магистру, что он не погиб на флагмане Ханаги, как предполагалось, а без малого дал указание как выполнить задуманное.
— Нас преследовали? — спросил Хазин.
— Да, ваше преосвященство. Из Красного Знамени.
Хазин улыбнулся. О чем они будут думать? Что Ханага на самом деле сбежал? Эта головоломка заставит их поразмыслить. С приходом рассвета флот Красного Знамени рассыплется по морям, но они будут пусты, за исключением обломком и нескольких непокорных кораблей Ханаги, которые как-то пережили ночь.
— А сейчас?
Капитан взял паузу, посмотрел на корму, где огненные всполохи битвы мерцали на горизонте.
— Нет. Этот корабль самый быстрый в своем классе.
Он обнаружил гордость в голосе воина. Гордость и преданность одновременно к его месту постоянной службы. 
— Через еще одну минуту нас можно будет различить на фоне огня, — предупредил капитан, смотря на своего господина.
Хазин наклонился, настраивая бинокль на очертания непрошенного гостя, едва различимые на фоне звездного света. Они могли повернуть в сторону, пройти вперед, и пересечь их носовой курс и уйти. Он задался вопросом, заметили ли они его также… Нет, если бы они заметили, он бы ощутил это. Что-то предупредит его, как это и было всегда.
Хотя он не верил в судьбу, концепции чуждой его ордену, сущностью которого он являлся, он не мог не задаться вопросом, почему, в этот момент, развернулось такое случайное событие.
Как всегда решение пришло без колебаний.
— Взять их.
— Господин?
— Ты слышал меня. Взять их.
— Могу я предостеречь вас о двух вещах?
Хазин повернулся.
— Орудийная стрельба может раскрыть нас для погони.
— Я понимаю это.
— Что бы это не был за корабль, он является неизвестной величиной. Путь в неизвестность — опасный путь.
Хазин улыбнулся. — Вот именно поэтому мы захватим их.
Корабль был готов вести боевые действия в течение всей ночи, и единственной командой со стороны капитана, распространенной по кораблю, привела его к наивысшей степени готовности.
Хазин ощущал увеличенную мощь ходовых двигателей. Палуба накренилась под его ногами, когда рулевой переложил штурвал. Не было никакого смысла в демонстрировании глупой бравады в кромешной ночи, и, кроме того, экипаж состоял из членов его ордена и такая тупость вызовет подозрения.
Он шагнул на бронированный мостик и остановился посередине. Только новичок совершит ошибку, прикоснувшись или прислонившись к обшивке, когда столкновение становилось неизбежным.
Напор пара с носа дал понять, что носовые орудия стали разворачиваться на позиции.

— Капитан, сигнал от фор-марсового наблюдателя.
Капитан Граччи опустил бинокль, который был наведен на мерцающее свечение и посмотрел на офицера связи.
— По правому крамболу замечен корабль.
Он начал поворачиваться, снова поднимая бинокль, когда разорвалась ужасающая вспышка света от близкого залпа.
Чертыхнувшись, капитан закрыл глаза и отвернулся. Через несколько секунд он ощутил бросок палубы. Сбитый с ног, Граччи рухнул на рейлинг. Задыхаясь, он отшатнулся, схватившись за бок.
— Сигналы!
Еще одна вспышка, на этот раз он отвернулся, и в ярком свете он увидел обезглавленного офицера-связиста, растянувшегося через леер. Впереди, словно пьяная, наклонилась грот-мачта, ванты рвались, со звуками похожими на винтовочный треск.
Еще один залп, на этот раз он четко увидел корабль, лежащий не далее, чем в тысяче ярдов, нос выделялся ярко-белым цветом в ослепительном блеске.
Он ощутил громоподобный рев выстрела подпалубного орудия, вспыхнувший слепящий свет, озаривший море. На верхней палубе стреляли несколько паровых гатлингов, рев их стаккато присоединился к неразберихе. Трассирующие пули рикошетили по поверхности моря, меркнув, когда пронизывали воду.
— Штурвал! Лево на борт!
Он обернулся на бронированный купол. Подсвеченный вспышками света, рулевой внутри уставился на него, с широко раскрытыми от паники глазами.
— Черт тебя раздери! Лево на борт! Вытащи нас отсюда ко всем чертям!
Еще одна вспышка снова разукрасила море огнями, а затем через несколько секунд столб воды извергнулся за кормой, «Геттисберг» поднялся вместе с ним, дрожь пробежала через корабль.
Сущее безумие. Вспышки света, вопящий рев приближающихся снарядов, передняя мачта, в конечном итоге, освободилась, перекувырнувшись через борт, матросы, пойманные в снастях в ловушку, громко вопили, почувствовав свой конец.
Их мучитель находился прямо на траверзе. Он представлял собой необычный силуэт: без мачт, приземистый, низкий, рассекающий воду на невозможной скорости. Трассировочные снаряды хлестали туда-сюда; патроны гатлингов, снаряды трехдюймовок, воздух наполнился тяжелым зловонием запаха тухлых яиц из-за черного пороха.
— Капитан, кормовой пороховой погреб докладывает об огне!
Он начал поворачиваться, взгляд зацепился за остановившегося рядом с ним, трясущегося от страха мичмана.
Воздух разорвала мгновенная вспышка, казалось, что время растянулось, огненный шар света взметнулся из открытого люка. Как странно, так много мыслей одновременно обрушилось на него. Война из такого далекого далека…
Ошарашенный мальчик обернулся, увидел быстро распространяющийся взрыв, разрывающиеся листы палубной надстилки, расслаивающиеся подобно гнилой древесине, по которой бьет кулаком гигант. Клавдий Граччи едва успел ободряюще положить руку на плечо мальчика, прежде чем волна взрыва поглотила их.

— Боже мой, это что, наши? — ахнул Шон.
Пораженный, Ричард не знал, что сказать. Огненный шар расширялся, меняя свой цвет от ярчайше белого, через желтый, к глубокому красному. Расширяясь, оно потемнело, исчезая за исключением мерцающих угольков, которые меркнули, попадая в море.
— Это были наши, — простонал Шон, — я знаю, это были наши.
— Заткнись, проклятье, — рявкнул Ричард, — ты не уверен.
— Я видел его, это был «Геттисберг».
— Возможно, это был другой корабль.
Шон, успокаивая всхлипывания, принялся молиться.
Ричард напряг зрение, в надежде мельком увидеть еще один корабль, знакомый контур «Геттисберга». Туман и дым стелились к поверхности океана. На мгновение он поразмышлял над идеей начать набор высоты, развернуться, а затем кружиться до рассвета.
Но что потом? Если «Геттисберг» погиб, то они были обречены, а также истратят большую часть их драгоценного топлива.
И если он погиб, то, что тогда? До самого ближайшего форпоста Республики почти тысяча миль. Море было испещрено разбросанными островами, большинство были необитаемы, или, что хуже, тайниками пиратов, которые легко расправятся с ними.
Его живот скрутило от страха.
— Узнаем сейчас, — крикнул Ричард, — я пойду пониже, продолжай внимательно наблюдать. Если найдем «Геттисберг», то вернемся повыше, и будем кружить, пока они не дадут нам сигнал к приземлению.
— Давай сейчас же свалим отсюда!
— И куда? — выкрикнул Ричард, взглянув через плечо.
Шон замолчал.
Ричард медленно продвинул регулятор подачи топлива вверх, опускаясь ниже, перейдя в горизонтальный полет, когда они погрузились в низко висящий слой тумана, прошли насквозь, и помчались между нависающей тьмой и черным океаном. Впереди висело еще одно облако. Он немного приподнялся и направился к нему. Воздух внезапно наполнился тяжелым сернистым запахом дыма от сгоревшего угля и пороха.
Они выскочили из него, и прямо над головой появился звездный свет.
— Вот он где! — закричал Шон.
Ричарду не нужно было объяснять. Он поймал фосфоресцирующий след корабля. Проследив светящуюся сине-зеленым дорожку обратно к корме корабля, он осознал леденящую кровь истину.
Это был не «Геттисберг».
Что теперь? Продолжать движение? Повернуть назад к хаосу островов или просто направиться в открытое море?
Он ощутил чувство полной ничтожности и заброшенности. «Геттисберг» уничтожен. Капитан Граччи был мертв, все его товарищи погибли. Тот взрыв — это взлетел на воздух пороховой погреб. Любой, кто пережил взрыв, скорее всего, был разорван в кишащем акулами море.
Слепая ненависть овладела им. Наклонившись вперед, он схватил казенник гатлинга, развернул, открывая паровой кран, и надавил на гашетку.
Из гатлинга выбросился поток света, ствол ожил, выплевывая пять сотен патронов в минуту. Трассировочные пули, рыская, метнулись вниз, петляя в воздухе, пока не рассекли нос корабля.
Шон, дико ругаясь, также открыл огонь.
Через несколько секунд вспышки света по дуге понеслись обратно.
Неистовая дрожь обрушилась на их самолет. Мгновением спустя она достигла двигателя. Оторвалась одна из лопастей пропеллера, и, вращаясь, нырнула в темноту.
Он склонился к мысли просто нацелиться на корабль и прикончить его. Потянув назад рукоять управления, Ричард попытался растянуть планирующий спуск, но через несколько секунд он ощутил, что скорость полета снижается, рычаги управления становятся мягкими. Они собирались свалиться на крыло. Запаниковав, он толкнул рукоять управления вперед. На мгновение он восстановил управление.
По-прежнему трассировочные снаряды преследовали их, колеблясь взад-вперед. Он смутно услышал вопль Шона, что они горят. Океан бросился им на встречу.

***

— Там то, что нам нужно! — воскликнул Хазин, указывая на горящий дирижабль, когда тот окунулся в море. — Отметьте место!
Фрегат продолжил поворачивать, быстро продвигаясь через обломки.
Он хотел получить неповрежденный корабль, пленников, шанс оценить, как этот новый кусочек впишется в его игру. Все это исчезло в ослепительной вспышке.
— Выпустить осветительный.
— Господин, если мы подвесим осветительный снаряд, любой на расстоянии в десять лиг увидит его.
— Любой и с двадцати миль увидел, как рванул этот корабль.
— Это даст им четкое направление на нас. Мы все понимаем, что какой-нибудь корабль Синего знамени приблизится за эти несколько минут. Они знают силуэт этого корабля, и они не будут тратить время на расспросы, капитулируем мы или же нет.
— Освети, — коротко ответил Хазин.
Капитан кивнул и передал приказ.
Ствол орудия передней башни приподнялся и выстрелил. Снаряд прочертил полосу ввысь, летя по дуге, а затем вспыхнул ослепительным светом, сияние раскачивалось на парашюте. Океан под ним был освещен так же ярко, как если бы обе луны были полны.
Носовые впередсмотрящие прокричали курс. Странный дирижабль был ясно виден, одно двойное крыло и передняя кабина торчали из воды.
Он внимательно наблюдал, ожидая, а затем увидел движение.
— Я хочу взять их живыми! — прокричал Хазин. — Не имеет значение, что для этого потребуется, я хочу захватить их живыми.

Задыхаясь, Ричард изо всех сил стремился к поверхности. Вслепую он орудовал ножом, перерезая ткань крыла, которое покорежилось над передней кабиной, поймав его в ловушку, когда самолет осел и начал скольжение вниз.
Он прорвался к поверхности, глотнув воздуха. Затем что-то схватило его ногу, потянув назад. Он вернулся под воду. В течение нескольких секунд его охватила слепая паника, пока он думал, что это акула уцепилась за его ногу.
Нет, он видел атаку акул. Обе его ноги и вся нижняя часть туловища были бы уже потеряны, если бы это была она. Они были где-то здесь и довольно скоро они приблизятся, но пока еще нет.
Он снова добрался до поверхности, сражаясь за воздух, затем пошел под воду. Это Шон уцепился за него.
Ричард схватил его и потянул наверх, его товарищ по звериному жадно хватался за него. Он пытался оттеснить его, или они оба запутаются в снастях и канатах; обломках дирижабля, который быстро уходил под воду.
Ричард яростно лягнул ногой, добираясь до поверхности в очередной раз, Шон был рядом.
— Ричард! Я думал, я потерял тебя! — ловя воздух, воскликнул Шон, по-прежнему вцепившись в него.
— Просто схватись за перекладину, за что-нибудь, а не за меня, — прошипел Ричард.
Пошарив в темноте, Ричард ухватил один из наполовину погруженных плавающих понтонов, который отломался при ударе. Схватив Шона за воротник, он вытащил его на него.
— Акулы, как скоро? — прошептал Шон, из-за паники его голос надорвался.
Ричард не ответил. Довольно скоро. Если у любого из них текла кровь, то это вопрос лишь нескольких минут, прежде чем их стая прицепится к их следу и окружит. Он наклонился к набедренной кобуре… револьвер исчез.
Проклятье.
Несмотря на тепло тропического моря, он начал дрожать.
Показалось, что прямо над головой взорвалось солнце, бросая адский сине-белый свет. Волна подняла их, и он увидел надвигающийся на них корабль. Трудно было судить о расстоянии, но казалось, что судно всего в нескольких сотнях ярдов и на секунду он подумал, что это может быть в конечном итоге «Геттисберг», все это происшествие лишь трагическая ошибка.
Но это был не «Геттисберг». Корабль был меньше, изящнее, глыбоподобная орудийная башня на носу, там, где у «Геттисберга» находилась катапульта для запуска самолетов. Корабль реверсировал свои двигатели, двигаясь словно нож, разрезая воду по направлению к ним.
Море вокруг них было завалено хламом; куски обломков, разломанные перекладины, обожженные пламенем паруса, волокущиеся позади них, часть стола, рассеченная напополам, стулья, куски ткани, канатов и веревок, палубный ростверк, и, разбросанные здесь и там, тела и части тел.
Никто из них не двигался. Океан был тих, за исключением двигателей приближающегося корабля. Эффект был ужасный. — Ричард, прошипел Шон, указывая на тело, держащееся на поверхности, плывущее на гребне волны. Плавник, возвышающийся на полдюжины футов из воды, разрезая кильватерную струю, врезался в него. Тело дернулось, затем резко исчезло под волнами.
— Не двигайся, — прошептал Ричард.
Корабль по-прежнему приближался. С миделя уже наполовину спустили шлюпку. Он видел темные фигуры, озаренные осветительным снарядом, бегущие вдоль палубы.
— Казаны, — выдохнул Шон.
Ричард взглянул на своего стрелка. — Твой револьвер, он по-прежнему у тебя.
Шон пошарил одной рукой, и покачал головой. — Я потерял его.
Ричард тяжело вздохнул. — Чертовски замечательный выбор, — сказал он, его голос задрожал. — Мы можем поплыть, но это привлечет внимание тварей под водой. Все кончится через минуту.
Шон яростно потряс головой. — Если казаны похожи на тех, о ком мы слышали, ты знаешь, что случится.
Ричард внезапно почувствовал странную отстраненность от всего этого. В любом случае они стояли перед лицом смерти. Зубы его компаньона стучали от страха.
Вражеская лодка находилась в воде, весла мелькали, она шла прямо к ним. На носу он увидел одного из них, с винтовкой в руках.
Непонятный, гортанный голос что-то прокричал. Казан поднял оружие, нацеливая на него.
Ричард обернулся назад, а затем вперед, переведя взгляд с Шона на казана. Два способа умереть…
Он увидел тело, вынырнувшее из воды, на расстоянии менее дюжины ярдов; открытую пасть акулы, блеск зубов. Ужас от этого был слишком силен, и он начал плыть последние несколько футов до лодки, Шон последовал за ним.

— Мой господин, если он жив, мы найдем его.
Император Ясим ту Зартак молчал, ледяной взгляд охватил море. Мимо прожужжал самолет, низко скользя над водой, направляясь в темноту.
Ясим опустил голову. Он выдохся. Месяц назад все думали, что ему конец, и что звезда его брата окончательно стала господствовать в зените. А затем все изменилось. В конце концов для этого потребовался лишь подкуп — такой, что опустошил его сундуки и загнал его в долг Ордену на всю жизнь. Или так или поражение, и хотя одно было едва ли предпочтительнее другого, все же это была победа.
Он оглянулся на команду на мостике. Все стояли молча, с уважением… и в трепете от того, что случилось в этот день; кульминации поколения войны.
Флот Синего Знамени, то, что от него осталось, горел. Что касается Желтых, лезвие ножа в спине Сара решило и эту проблему — просто еще один подкуп. Половина Желтых спустила свои флаги, меняя их на Красные. Вторая половина сбежала во тьму.
Это все казалось таким легким, и никто не знал их истинную цену: обязательства взятые перед Великим Магистром. Он грустно улыбнулся, цена — возможно сам трон, цена, которая опустошит имперскую казну на сотню лет, и все это ради двух лезвий в двух спинах. Честно говоря, несколько сотен погибли или умрут в ближайшие дни. Все это было так безупречно; выполнено с определенной элегантностью.
Успокоится ли на этой победе Великий Магистр? Довольствуется ли он, или он также попытается добраться до трона? Конечно же он не станет сидеть сложа руки и ничего не делать, только не после той потребованной платы.
С выплаченными богатствами и переданными поместьями, какие силы мог мобилизовать Великий Магистр? Может быть целый флот? Существовало довольно много наемником. Половина его флота были наняты через Шив, и они снова могли перейти на другую сторону уже завтра.
Нет. Война была далека от завершения, осознал он. Знамена Зеленых, Белых, Черных — они могли в данный момент давать торжественное обещание из-за трона, но какая игра стоит за ними?
На горизонте появилось сияние.
— Я думаю, почему они зажгли осветительный снаряд? — прошептал кто-то на мостике.
Император проигнорировал нарушение этикета. Позже будет достаточно времени, чтобы выяснить, кто осмелился задать вопрос в его присутствии и наказать его соответствующим образом.
Они думают, а что если Ханага сбежал после всего. Невозможно, задача совершить убийство была поставлена второму после Великого Магистра представителю Ордена. Интересный выбор. Несомненно, что Великий Магистр пожелал также устранить соперника на свою собственную власть. Тем не менее, кто-то на самом деле перебрался с флагмана его брата. Но это был не его брат. Его внутреннее чувство говорило ему, что брат был мертв.
С острой ясностью понимания, ясностью, которая не раз спасала его жизнь, новый император казанов понял, по крайней мере, одну часть головоломки, и улыбнулся.